Списание субсидиарного долга в личном банкротстве КДЛ теперь возможно, но есть нюанс

Как неоднократно указывал ВС, основная цель института банкротства физических лиц – это социальная реабилитация гражданина и предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым, непосильным для него обязательствам.

В то же время общее правило об освобождении должника от обязательств имеет ряд исключений, связанных либо с его недобросовестностью, либо с определенным перечнем «несписываемых» обязательств, к числу которых относится и задолженность, возникшая в результате привлечения должника к субсидиарной ответственности по долгам подконтрольного ему юридического лица.

До недавнего времени считалось, что должник ни при каких обстоятельствах, каким бы он добросовестным ни был в ходе своего банкротства, не мог быть освобожден от субсидиарных долгов. Ведь соответствующая норма закона (в отличии от тех же требований по корпоративным убыткам) категорична и не имеет каких-либо условий и «поблажек».

Однако в июне 2025 года Президиум ВС утвердил тематический обзор судебной практики по банкротству граждан, в котором допустил возможность «субсидиарной амнистии» при соблюдении некоторых условий. Об этих условиях и о том, как данная позиция была воспринята судебной практикой, мы и расскажем далее.

Условия для «списания» субсидиарного долга

Согласно позиции ВС из вышеупомянутого обзора, возможность освобождения гражданина от долгов, возникших из субсидиарки, поставлена в зависимость от наличия одновременно двух условий:

1. привлечение гражданина к субсидиарке не было сопряжено с его умыслом или грубой неосторожностью;
2. гражданин добросовестно вел себя в ходе процедуры личного банкротства.

Если второе условие, как правило, не вызывает вопросов, поскольку оно является стандартным требованием к должнику, необходимым для его освобождения от обязательств, то с первым не все так просто.

Во-первых, такая концепция ВС является спорной, поскольку она подразумевает саму возможность привлечения КДЛ к субсидиарке за проявление простой неосторожности, т.е. при соблюдении им минимальных, но не всех необходимых требований осмотрительности и внимательности. Кроме того, занятая ВС позиция фактически предоставляет КДЛам возможность пересмотра ранее принятых судебных актов о привлечении их к ответственности. Отсюда же следует и второй момент – если в судебном акте о привлечении гражданина к субсидиарной ответственности отсутствует вывод о форме его вины (как это часто и бывает), может ли суд, рассматривающий банкротство этого гражданина, самостоятельно дополнить выводы другого суда в этой части?

И, наконец, отсутствие четких критериев и стандартов разграничения форм вины КДЛ в спорах о привлечении их к ответственности создает чрезмерную широту судейского усмотрения, что не способствует единообразию судебной практики.

Так, например, сам ВС в указанном примере обзора посчитал, что одобрение убыточных сделок членом коллегиального органа, не имеющим бенефициарного интереса, по указанию основного КДЛ, является проявлением простой неосторожности. Но можно ли считать такое номинальное управление деятельностью организации простой неосторожностью? Ведь наш правопорядок не проявляет особой снисходительности к «номиналам».

Но даже несмотря на всю спорность такой новаторской идеи ВС, можно смело утверждать, что предоставленная гражданам-должникам возможность освобождения от субсидиарного долга по итогам личного банкротства - это история далеко не про всех.

Рассмотрим конкретные примеры из судебной практики второй половины 2025 года, складывающейся с учетом данной позиции ВС.

«Казнить, нельзя помиловать»

Ожидаемо, что новый подход о возможности «списания» субсидиарного долга повлек немалое количество попыток банкротящихся КДЛов избавиться от таких долгов по итогам личного банкротства. Однако, как правило, эти попытки оказывались тщетными.

Так, Арбитражный суд Московского округа согласился с нижестоящими судами, отказавшими в освобождении гражданина от субсидиарного долга, поскольку ранее в деле о банкротстве подконтрольного должнику общества тот был привлечен к субсидиарке за вывод имущества в пользу аффилированного лица, что было квалифицировано как умышленное причинение вреда кредиторам. В связи с этим, как указал кассационный суд, оснований для применения к должнику «новой» позиции ВС не имеется.

В другом деле апелляционный суд, отказывая должнику в «списании» долга по субсидиарке по мотиву простой неосторожности, сам проанализировал основания, по которым должник был к ней привлечен. Таковым в данном случае было неисполнение гражданином как бывшим руководителем общества обязанности по передаче документации конкурсному управляющему, что повлекло невозможность сформировать конкурсную массу общества-банкрота.

С учетом этого суд пришел к выводу о том, что спровоцированная гражданином невозможность формирования конкурсной массы подконтрольного ему общества не может быть признана простой неосторожностью. Следовательно, позиция ВС оказалась неприменимой и в данной ситуации.

Аналогичную позицию занял суд и в еще одном деле– гражданин не освобожден от обязательств перед уполномоченным органом на сумму 2 млн. руб., поскольку данные требования основаны на судебном акте о привлечении должника к субсидиарной ответственности за целый набор эпизодов (искажение отчетности общества, непередача документации, совершение убыточных сделок и необращение с заявлением о банкротстве общества).

Вывод об отказе в освобождении от субсидиарного долга также поддержал апелляционный суд в деле о банкротстве гражданина со ссылкой на отсутствие каких-либо доводов должника и иных участников дела в пользу применения «нового» подхода ВС. При этом суд самостоятельно не анализировал состоявшиеся судебные акты по субсидиарке на предмет установления формы вины должника.

Вам необходима первичная консультация?

«Казнить нельзя, помиловать»

Встречаются и кейсы с положительным для должников исходом и, в том числе, когда аналогичные обстоятельства, послужившие основанием для субсидиарки, расцениваются судами как проявление должником простой неосторожности.

В одном из таких дел суд указал, что форма вины должника при привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве не устанавливалась. В связи с этим суд самостоятельно пришел к выводу о том, что в результате такого бездействия гражданина никто из кредиторов подконтрольного ему общества не был «обманут» по смыслу ст. 61.12 Закона о банкротстве (в настоящее время на данный судебный акт подана кассационная жалоба).

Отсутствием прямого указания на форму вины КДЛ при его привлечении к субсидиарной ответственности мотивировано и освобождение гражданина от этих обязательств Арбитражным судом Калининградской области. Как указал суд, отсутствие в ранее рассмотренном споре вывода об умысле или грубой неосторожности гражданина не позволяет прийти к такому выводу в настоящем деле.

В итоге через призму социально-реабилитационной направленности банкротства граждан был сделан вывод о том, что действия должника, ранее послужившие основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности, были совершены с неосторожной формой вины(в настоящее время подана апелляционная жалоба).

Интересной и довольно своеобразной можно назвать и позицию Арбитражного суда Ставропольского края, который освободил гражданина от субсидиарного долга по тому же мотиву – отсутствие судебной оценки на предмет формы вины должника при его привлечении к ответственности. При этом суд обратил внимание, что наряду с должником к субсидиарной ответственности было привлечено еще 12 лиц, а степень вины каждого из них не устанавливалась.

Однако несколько странными выглядят ссылки суда на то, что финансовый управляющий, заявляя о неосвобождении должника от субсидиарного долга, «ограничился» наличием судебного акта о привлечении к субсидиарной ответственности, а также на «отстранение» уполномоченного органа от доказывания оснований для неосвобождения должника от этих обязательств.

Как видится, бремя доказывания в подобных случаях (когда есть целый судебный акт по субсидиарке), все же должно возлагаться на должника, т.е. именно он должен обосновать, почему субсидиарный долг должен быть списан.

В еще одном деле апелляционный суд со ссылкой на упомянутую позицию ВС признал верными выводы суда области о возможности «списания» субсидиарки за непередачу конкурсному управляющему документации должника (в настоящее время на данные судебные акты подана кассационная жалоба). Кроме того, суд отметил, что единственным лицом - заявителем апелляционной жалобы, настаивающем на неосвобождении должника от указанной задолженности, является его финансовый управляющий, не обладающий личным материально-правовым интересом, подлежащим судебной защите.

Вам необходима первичная консультация?

И хотя данные выводы представляются крайне спорными и еще будут проверяться вышестоящей инстанцией, уже можно констатировать отсутствие единообразия в восприятии практикой позиции ВС, что, в числе прочего, обусловлено отсутствием четкого разграничения форм вины КДЛ в контексте субсидиарной ответственности.