Судьба пожертвования в преддверии банкротства

Суды при разрешении спора об оспаривании сделки – пожертвования, совершенного в период подозрительности, стоят перед выбором: необходимо защитить социальный или частный интерес? На первом месте стоят интерес общества в целом, либо же речь идет о правах конкретных кредиторов?

Четких ответов на данные вопросы нет, так как любой аргумент со ссылкой на закон можно противопоставить другому, однако спор необходимо решать по совокупности всех обстоятельств дела.

С точки зрения кредиторов, пожертвования в период подозрительности, конечно, недопустимы, так как, во-первых, они совершаются за чужой счет (то есть за те средства, которые предназначены кредиторам), во-вторых, имеет место явное причинение вреда кредиторам, в-третьих, высок риск аффилированности жертвователей и благополучателей.

Позиция же благотворительных организаций абсолютно противоположная. По их мнению, нельзя запретить делать пожертвования и принимать их, а также нельзя обязать благополучателей проверять финансовое положение жертвователя. Кроме этого, довольно затруднен возврат пожертвования в случае признания такой сделки недействительной.

До рассмотрения знакового для данного вопроса дела АО «Производственная Компания «Кузбасстрансуголь» суды придерживались позиции о признании таких сделок недействительными.

Так, в деле о банкротстве АНО «Исполнительная дирекция социально-значимых проектов» конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительным договора пожертвования, согласно которому должник пожертвовал государственному учреждению культуры «Театр национальных культур «Забайкальские узоры» (далее – Театр) автобус стоимостью 2,7 млн. руб.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, сославшись на отсутствие доказательств заинтересованности сторон договора пожертвования, а также на то, что Театр не мог знать о наличии у должника признаков банкротства. При этом суд признал не имеющим значения для разрешения спора довод о направленности действий должника на вывод имущества из конкурсной массы в преддверии банкротства.

Однако суды апелляционной и кассационной инстанций не согласились с указанными выводами.

На момент совершения оспариваемой сделки у организации уже имелись неисполненные обязательства перед рядом кредиторов, которые подтверждались решениями судов. Кроме этого, организация имела неисполненные денежные обязательства перед самим Театром (задолженность была взыскана решением суда и впоследствии включена в реестр требований кредиторов).

Удовлетворяя заявление о признании сделки недействительной, суд апелляционной инстанции указал, что Театр должен был, действуя разумно и добросовестно, удостовериться в финансовом состоянии должника.

Вам необходима первичная консультация?

В другом деле о несостоятельности ООО «Больверк» конкурсный управляющий оспорил сделку – платеж на сумму 1 млн. руб. по договору пожертвования, совершенный должником в пользу Фонда поддержки и развития футбола в Самарской области (далее – фонд).

Суд первой инстанции, с решением которого затем согласилась кассация, признал платеж недействительным, указав, что он был совершен после возбуждения в отношении должника дела о банкротстве, о чем фонд не мог не знать, так как данные сведения являются общедоступными. Кроме этого, оспариваемая сделка привела к отчуждению имущества должника в условиях его неплатежеспособности в пользу иного лица в отсутствие встречного предоставления.

Подтверждая этот вывод, суд кассационной инстанции обратил внимание на то, что фонд, принимая деньги от должника, в отношении которого было возбуждено дело о банкротстве, должен был удостовериться в отсутствии у жертвователя наличия иных кредиторов, ожидающих удовлетворения своих требований.

Возвращаясь к делу АО «Производственная Компания «Кузбасстрансуголь» следует отметить, что ВС пришел к выводу о том, что благотворительная деятельность должника в предбанкротный период допустима.

В рамках этого дела о банкротстве конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительным договора займа, заключенного между должником (займодавцем) и благотворительным фондом «Мироздание» (заемщиком) (далее – фонд), и действий должника по даче согласия на перевод долга с благотворительного фонда на иностранную компанию.

Как следует из материалов дела, должник заключил с фондом договор займа, по которому заимодавец обязуется передать заемщику 70 млн. руб., а фонд – через 36 месяцев возвратить данные денежные средства, а также уплатить проценты за пользование займом. Однако позже между сторонами было заключено дополнительное соглашение, согласно которому заемщик, вместо того, чтобы возвратить сумму займа, должен использовать ее на благотворительные социально-значимые действия.

После получения денежных средств фонд перечислил 70 млн. руб. организациям Русской Православной Церкви (Московский Патриархат) и другим некоммерческим организациям в качестве благотворительных пожертвований.

В дальнейшем между фондом (первоначальным должником), иностранной компанией (новым должником) и должником (кредитора по договору займа) заключено соглашение о переводе долга, согласно которому первоначальный должник переводит на нового должника долг по договору займа. Суд первой инстанции, решение которого поддержали апелляция и кассация, признал договор займа недействительным и применил последствия его недействительности в виде взыскания с фонда 70 млн. руб. (сумма займа) и 11,2 млн. руб. (начисленные на сумму займа проценты).

Суды трех инстанций указали на аффилированность фонда и должника, так как одним из учредителей фонда выступило общество, являющееся аффилированным по отношению к должнику лицом. Но Экономколлегия ВС не согласилась с выводом нижестоящих судов и отказала в удовлетворении требований.

Первый момент, на который было обращено внимание Экономколлегии, - это квалификация договора. «Делая вывод о возникновении заемных обязательств между производственной компанией и благотворительным фондом, суды ошибочно отдали приоритет наименованию документов («договор займа», «дополнительное соглашение к договору займа»)».

Однако в данном случае при заключении дополнительного соглашения должник выразил свою волю на отсутствие у него требований к фонду о возврате денежных средств и начисленных процентов, за исключением случаев ее использования не в благотворительных целях.

Кроме этого, во-первых, с момента заключения договора до момента возбуждения дела о банкротстве должника прошло более года, следовательно, спорная сделка может быть оспорена только как совершенная с целью причинения вреда кредиторам. А во-вторых, пожертвование в принципе не предполагает встречного исполнения, что исключает возможность признания пожертвования недействительной сделкой как неравноценной, даже если бы такая сделка попала в годичный период подозрительности.

Второй момент, на который обратила внимание Экономколлегия – аффилированность сторон сделки. Нельзя признать законным вывод судов о том, что учредитель фонда аффилирован с должником через Нусенкиса В.Л. как бенефициара некоей группы компаний. Конкурсный управляющий в отзыве на кассационную жалобу признавал ошибочность указанных выводов судов первой и апелляционной инстанций относительного того, что Нусенкис В.Л. в спорный период продолжал оставаться бенефициаром. Т.е. суд, не установив заинтересованности через корпоративное участие, фактически исключил осведомленность фонда о цели причинения вреда оспариваемой сделкой.

Третий момент. ВС отметил, что при нормальном обороте фонд, получающий пожертвование от должника, не обязан проверять имущественное положение жертвователя. Следовательно, условие об осведомленности фонда о цели совершения сделки не соблюдено. Отсутствие этого условия является достаточным основанием для отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

Из вышеизложенных выводов ВС следует, что оспаривание пожертвования должно производиться по правилам оспаривания сделок, совершаемых с целью причинения вреда кредиторов, что требует доказывания всего набора условий без каких-либо исключений: 1) цель причинить вред, 2) фактический вред кредиторам и, самое главное – 3) осведомлённость получателя о такой цели. И если с первыми двумя элементами все довольно просто, то последний, в отсутствие аффилированности получателя пожертвования с должником или иных очевидных злоупотреблений, в контексте выводов ВС фактически недоказуем.

Вам необходима первичная консультация?

Таким образом, вывод ВС об отсутствии у получателей пожертвований обязанности проверять финансовое состояние жертвователей (т.е., как минимум, наличия судебных актов о взыскании существенных сумм кредиторской задолженности, незавершенных исполнительных производств или возбужденных дел о банкротстве), создает серьезные предпосылки к невозможности оспаривания совершенных должником пожертвований в преддверии банкротства.