Уголовный арест в деле о банкротстве

1. Почему это стоит обсудить

Конфликт между нормами уголовно-процессуального и банкротного законодательства долгое время оставался «серой зоной» в судебной практике. С одной стороны, арест, наложенный для обеспечения гражданского иска потерпевшего, блокирует имущество должника, делая невозможным его реализацию в рамках конкурсной массы. С другой – сохранение такого ареста ставит потерпевшего в привилегированное положение перед другими кредиторами, что противоречит принципу соразмерного удовлетворения требований.

Спор относительно уголовных арестов в банкротстве только подогрели осенние Определения ВС РФ, согласно позициям которого: "Кто отправил имущество под замок – тот и освобождает". Это означает, что АУ, обнаружив "опечатанное" следователем имущество, не может просто потребовать от арбитражного суда снятия ареста. Он должен обратиться к следователю или суду общей юрисдикции, который применил ограничительные меры. Успех от такой затеи приходит далеко не всегда. Кроме того, практика складывается таким образом, что в соответствии с позицией ВС РФ, АУ не просто может, но и обязан обратиться к следователю или в суд с ходатайством об освобождении имущества от ареста в целях его реализации в ходе конкурсного производства с последующим обжалованием отказов. Именно такое поведение может быть признано надлежащим и добросовестным.

Конституционный Суд справедливо указал на наличие межотраслевой коллизии, которая:

• лишает арбитражные суды действенного механизма снятия уголовных арестов;
• создает неопределенность в очередности погашения уголовных штрафов;
• нарушает баланс между интересами кредиторов, потерпевших и государства.

Признавая наличие правовой ямы, Конституционным судом были предложены, как кажется на первый взгляд, компромиссные варианты решения проблемы, которые должен «допилить» законодатель.

Вам необходима первичная консультация?

2. Суть решения КС РФ: что изменилось?

Конституционный суд РФ признал не соответствующими Конституции ряд положений законов о банкротстве, исполнительном производстве, УК и УПК РФ в части:

• отсутствия ясного механизма снятия ареста, наложенного в уголовном деле на имущество юрлица-банкрота;
• двойственного регулирования погашения уголовных штрафов при банкротстве граждан.

Как выход из сложившейся ситуации, КС РФ был разработан временный порядок работы с уголовными арестами, который заключается в следующем:
Относительно арестов:

• Требования потерпевшего, заявившего гражданский иск в уголовном процессе, в связи с которым и был наложен уголовный арест имущества, включаются в реестр требований кредиторов независимо от согласия потерпевшего по заявлению арбитражного управляющего или кредитора.
• Снятие ареста осуществляется судом по уголовному делу по обращению управляющего, но с участием всех заинтересованных лиц.
• Суд может сохранить арест на часть имущества, если потерпевший (гражданский истец) рискует не получить возмещение в рамках банкротства (например, если его требования отнесены к третьей очереди).
• Если выделить часть имущества невозможно, арест имущества снимается, но управляющий обязан перечислить часть выручки от его продажи на депозит суда.

• Штраф как дополнительное наказание погашается в третью очередь реестра требований кредиторов, без внеочередного приоритета.

• Арбитражный суд вправе приостановить рассмотрение дела о банкротстве до вступления приговора в силу или до внесения изменений в законодательство.

3. Сомнительно, но «ОK» или все-таки нет? Критические замечания в подходе КС РФ

Несмотря на попытку системного решения, временный механизм вызвал серьезные вопросы, наиболее яркие из которых хотелось бы выделить:

1. Перегрузка уголовных судов несвойственными функциями

Суды общей юрисдикции теперь, помимо выполнения основной функции - непосредственно разрешения либо неразрешения вопроса о снятии уголовного ареста, должны оценить:

• перспективы удовлетворения требований потерпевшего в деле о банкротстве (как и на основании чего это необходимо сделать, история умалчивает);
• достаточность конкурсной массы (к моменту оценки конкурсная масса может быть как минимум не сформирована);
• «значимость вклада» арестованного имущества.

Указанные обязанности, безусловно, требуют экономического анализа, который не входит в компетенцию уголовных судов, требуют полного погружения суда в дело о банкротстве, которое не всегда возможно и способно привести к ощутимым результатам. Как итог: указанные правомочия неизбежно приведут к произвольным, необоснованным решениям.

2. Неясность процедурных механизмов

• Как арбитражный управляющий получит доступ к материалам уголовного дела, с учетом того, что статус управляющего в уголовном деле не определён?
• Как быть, если требование потерпевшего еще не установлено приговором, а соответственно, суд общей юрисдикции не смог определиться в какой сумме управляющий должен перечислить часть выручки на депозит суда?

Конституционный суд предлагает в таком случае возможность приостановки дела о банкротстве до вступления приговора по уголовному делу в силу(однако сроки дела о банкротстве и сроки уголовного разбирательства зачастую несоизмеримы) либо вообще до внесения законодателем изменений в правовое регулирование. При таких условиях задачи вероятная приостановка на годы не видится обоснованной и адекватной ситуации.

• Кто и как будет оценивать «обоснованность» требований потерпевшего?

3. Нарушение принципа равенства кредиторов

Подход КС РФ фактически ставит потерпевших по уголовным делам в привилегированное положение, особенно если их требования могут быть отнесены к третьей очереди. Это противоречит логике банкротного права, где все кредиторы одной очереди равны.

4. Практические рекомендации для арбитражных управляющих и юристов

1. Несмотря на относительную неясность работы всех субъектов священнодейства, арбитражным управляющим необходимо пытаться внедрять новый подход в работе путём: инициирования включения требований потерпевших в реестр и обращения в суды общей юрисдикции за снятием ареста (т.к. в противном случае его поведение может быть оценено как недобросовестное/противоречащее действующему законодательству (условно)
2. Арбитражным управляющим следует быть готовыми к необходимости работы над экономическим обоснованием снятия арестов имущества должника, так как суды общей юрисдикции, к сожалению, на текущий момент очень плохо понимают, что такое банкротство и как с ним работать. В ходатайствах о снятии арестов необходимо приводить расчеты, показывающие, что сохранение ареста имущества должниканеоправданно нарушает интересы других кредиторов, а также обозначать перспективы удовлетворения требований потерпевших в рамках дел о банкротстве.
3. Так как статус арбитражных управляющих в уголовных делах пока что законодателем не определён, но между тем, как ВС РФ, так и КС РФ уже возложили на него ряд обязанностей именно со ссылкой на указанные обязанности, управляющим предстоит взывать к «прозрачности» для них уголовных дел, а именно: настаивать на участии в судебных заседаниях по уголовному делу и доступе к необходимым документам путём ознакомления.
4. Арбитражным управляющим необходимо учитывать риски приостановки дел о банкротстве, а следовательно, заранее оценивать, может ли уголовное дело надолго заморозить банкротство и подготовить альтернативные планы работы с незатронутым арестами имуществом.

Вам необходима первичная консультация?

5. Выводы: что дальше?

Конституционный Суд признал проблему, но предложил компромиссное, а не системное решение. Законодателю теперь предстоит:

• создать четкий межотраслевой механизм снятия уголовных арестов;
• определить место требований потерпевших в системе очередности без создания «сверхприоритета»;
• прописать процедурные гарантии для всех участников.

Таким образом, до внесения изменений в законодательство судам и управляющим всё ещё придется действовать в условиях правовой неопределенности, где каждое решение по аресту будет носить индивидуальный и зачастую прецедентный характер.

Постановление КС РФ –важный шаг к разрешению коллизии, но не панацея. Оно перекладывает сложные вопросы на суды, не давая им однозначных инструментов. Реальная гармонизация норм — задача законодателя, которому теперь нельзя медлить.