21 авг 2025
Как известно, деятельность организации может быть прекращена не только посредством процедуры ликвидации или банкротства, но и в административном порядке - по решению налогового органа. И если в первых двух случаях для запуска ликвидационного процесса необходимы определенные действия заинтересованных лиц (владельцев бизнеса или его кредиторов). То при административной ликвидации все, как правило, строится на тотальном бездействии всех возможных интересантов, и в первую очередь руководителей и собственников организации. Здесь действует только налоговый орган, который устанавливает у организации отсутствие «признаков жизни» и самостоятельно исключает ее из ЕГРЮЛ.Показать сноску: П. 1-3 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»: 1. Юридическое лицо, которое в тече…
П. 1-3 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»:
1. Юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность (далее - недействующее юридическое лицо). Такое юридическое лицо может быть исключено из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом.
2. При наличии одновременно всех указанных в пункте 1 настоящей статьи признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц (далее - решение о предстоящем исключении) и вносит в единый государственный реестр юридических лиц соответствующую запись.
3. Решение о предстоящем исключении должно быть опубликовано в органах печати, в которых публикуются данные о государственной регистрации юридического лица, в течение трех дней с момента принятия такого решения. Одновременно с решением о предстоящем исключении должны быть опубликованы сведения о порядке и сроках направления возражений против предстоящего исключения с указанием адреса, по которому могут быть направлены данные возражения. Не позднее одного рабочего дня, следующего за днем публикации указанного решения, на официальном сайте регистрирующего органа в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" размещаются сведения о предстоящем исключении.
Административная ликвидация уже давно существует в нашем правопорядке и предназначена для чистки реестра от фактически неведущих деятельность компаний и «фирм-однодневок», т.е. тем самым налоговый орган приводит официальные данные (де-юре) в соответствие с реальным положением дел (де-факто).
Однако вскоре после появления альтернативной ликвидации ей начали массово пользоваться недобросовестные предприниматели, накапливая задолженность на свои компании, выводя собранную ими выручку, а затем просто бросая их с долгами.Показать сноску: Ст. 1 Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ: Внести в Федеральный закон от 8 февраля 1998 года N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (Собрание законодатель…
Ст. 1 Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ:
Внести в Федеральный закон от 8 февраля 1998 года N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (Собрание законодательства Российской Федерации, 1998, N 7, ст. 785; 2002, N 12, ст. 1093) следующие изменения:
1) статью 3 дополнить пунктом 3.1 следующего содержания:
"3.1. Исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.".
Проблема так называемого «брошенного» бизнеса настолько набила оскомину участникам оборота, что в 2016 году законодателем были приняты поправки в Закон об ООО, которые вступили в силу летом 2017 года. Суть этих поправок заключалась в том, что исключение организации с непогашенным долгом из ЕГРЮЛ открывало ее кредиторам возможность привлечь контролировавших организацию лиц (КДЛ) к субсидиарной ответственности по ее долгам.
За 8 лет существования данной нормы практика ее применения прошла несколько условных этапов – от непосильного для кредиторов бремени доказывания до фактической презумпции субсидиарной ответственности. О том, какие изменения претерпела судебная практика по данным делам, и какой она является на сегодняшний день, мы и расскажем далее.
Этап первый: «исключение из ЕГРЮЛ ≠ ответственность» и общий стандарт доказывания
Впервые знаковые разъяснения нормы о субсидиарной ответственности по долгам исключенных из ЕГРЮЛ организаций были даны ВС в 2020 году. В первом таком деле суды трех инстанций привлекли КДЛ (руководителя и единственного участника должника) к субсидиарной ответственности, вменив им в вину несдачу отчетности и неосуществление операций по счетам должника, что привело к его ликвидации и невозможности погасить долг перед кредитором.
Однако ВС с этим не согласился и отметил – самого по себе исключения из ЕГРЮЛ в результате бездействия контролирующих лиц недостаточно для «субсидиарки». Для этого суду необходимо установить, что поведение КДЛ стало непосредственной причиной непогашения долга. То есть суду необходимо проанализировать финансовое положение компании перед ее ликвидацией, установить, была ли у нее возможность исполнить обязательство и если нет, то по какой причине.Показать сноску: Определение СКЭС ВС РФ № 306-ЭС19-18285 от 30.01.2020: «...само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому иск…
Определение СКЭС ВС РФ № 306-ЭС19-18285 от 30.01.2020:
«...само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства.
Вместе с тем, соответствующие обстоятельства судами первой и апелляционной инстанций не устанавливались.».
В том же году ВС пришел к аналогичному выводу и по другому делу, отметив недоказанность причинно-следственной связи между действиями КДЛ и тем, что долг организации не был погашен до ее ликвидации.Показать сноску: Определение СКЭС ВС РФ № 307-ЭС20-180 от 25.08.2020: «Само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключен…
Определение СКЭС ВС РФ № 307-ЭС20-180 от 25.08.2020:
«Само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Закона об обществах.
Кроме того, из принципов ограниченной ответственности и защиты делового решения (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве"; далее - постановление Пленума N 53) следует, что подобного рода ответственность не может и презюмироваться, даже в случае исключения организации из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Закона о государственной регистрации. При разрешении такого рода споров истец должен доказать, что невозможность погашения долга перед ним возникла по вине ответчика в результате его неразумных либо недобросовестных действий.».
Этап второй: перераспределение бремени доказывания и начало формирования прокредиторского подхода
Очевидно, что применение к «внебанкротной субсидиарке» процессуальных правил доказывания по обычным спорам (о взыскании тех же убытков) являлось не вполне справедливым. Ведь кредитор, не посвящённый во внутренние дела своего должника, объективно не обладает сведениями о тех или иных фактах его деятельности и причинах непогашения долга перед ним. Более того, такой кредитор не получает содействия арбитражного управляющего, как это происходит в рамках банкротного дела.
Одновременно с этим далеко не каждый КДЛ намерен выкладывать все «карты на стол», а особенно если ему действительно есть что скрывать. Такое положение дел зачастую приводило к ситуации, когда истец не мог представить доказательства вины КДЛ, а сам КДЛ просто самоустранялся от процесса и избегал ответственности.
В 2021 году данную проблему постарался решить Конституционный Суд, указав на необходимость перераспределения бремени доказывания в пользу истца, если тот приведет хотя бы косвенные доказательства вины КДЛ, а последний будет отмалчиваться. Правда, данная позиция КС была сформирована по иску истца-гражданина (потребителя), что не повлекло процессуальной «революции» в спорах по искам организаций и предпринимателей.Показать сноску: Постановление КС РФ № 20-П от 21.05.2021: При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших иск…
Постановление КС РФ № 20-П от 21.05.2021:
При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.
Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.
По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.
Таким образом, пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.
Но это упущение вскоре было устранено тем же КС в 2023 году, когда с аналогичной жалобой обратился истец-предприниматель. Здесь КС также указал, что выравнивание процессуальных возможностей кредитора и КДЛ возможно и даже необходимо, если на момент исключения должника из ЕГРЮЛ долг уже был «просужен», кредитор является добросовестным (т.е. объективно не может представить доказательства в обоснование своей позиции, препятствовал административной ликвидации должника, пытался вернуть долг в рамках исполнительного производства или банкротства), а КДЛ в процессе молчит или не раскрывает полную картину произошедшего.Показать сноску: Постановление КС РФ № 6-П от 07.02.2023: Признать подпункт 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и пункт 3.1 статьи 3 Федерального зак…
Постановление КС РФ № 6-П от 07.02.2023:
Признать подпункт 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования они предполагают, что если суд при привлечении по заявлению кредитора, осуществляющего предпринимательскую деятельность, к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника - общество с ограниченной ответственностью, производство по делу о банкротстве которого прекращено до введения первой процедуры банкротства в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, и которое в дальнейшем исключено из единого государственного реестра юридических лиц как недействующее, а на момент его исключения из реестра соответствующие исковые требования кредитора удовлетворены судом, установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, притом что не установлена также недобросовестность процессуального поведения самого кредитора, то данные нормы применяются исходя из предположения о том, что виновные действия (бездействие) именно этих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.
Данную позицию очень скоро подхватил и ВС, указывая нижестоящим инстанциям, отказавшим кредиторам в иске, на необходимость получения пояснений и доказательств у «отмолчавшихся» КДЛ.Показать сноску: Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС22-16424 от 10.04.2023: В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 N…
Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС22-16424 от 10.04.2023:
В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 N 6-П, если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности.
Несмотря на то, что дело о банкротстве общества "БХ.РУ Би-Хэппи" не возбуждалось, приведенная правовая позиция применима и к настоящему делу, поскольку, как указано в постановлении N 6-П, необращение контролирующих лиц в арбитражный суд с заявлением о признании подконтрольного хозяйственного общества банкротом, их нежелание финансировать соответствующие расходы, непринятие ими мер по воспрепятствованию исключения хозяйственного общества из государственного реестра при наличии подтвержденных судебными решениями долгов перед кредиторами свидетельствуют о намеренном пренебрежении контролирующими лицами своими обязанностями. Стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает, в том числе, аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.
В рассматриваемом случае недобросовестность поведения общества "Трейдойл" в процессе не была установлена. Названное общество объективно не имело возможности представить документы, объясняющие как причины неисполнения обществом "БХ.РУ Би-Хэппи" обязательств, принятых по договору поставки, так и мотивы прекращения им хозяйственной деятельности. В связи с этим кредитор обратился за содействием к суду, он подал ходатайство об истребовании тех доказательств (выписок по расчетным счетам должника), на основании которых можно было выяснить, на какие цели была израсходована предварительная оплата, полученная от общества "Трейдойл". Данные обстоятельства могли иметь значение для правильного разрешения спора. Суды первой и апелляционной инстанций ходатайство кредитора отклонили безосновательно (часть 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).
Ответчики, напротив, отзыв на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности не представили, свой статус контролирующих лиц не оспорили, не раскрыли доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе.
При таких обстоятельствах, судам следовало рассмотреть вопрос о перераспределении бремени доказывания, имея в виду неравные - в силу объективных причин - процессуальные возможности истца и ответчиков, неосведомленность кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для подтверждения оснований привлечения к субсидиарной ответственности.
При новом рассмотрении спора суду следует предложить ответчикам представить отзывы на заявление о привлечении к ответственности и документы, подтверждающие их возражения. При непредставлении отзывов по причинам, признанным неуважительными, или явной неполноты возражений относительно предъявленных требований, перераспределить бремя доказывания в соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении N 6-П.
Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС23-11842 от 04.10.2023:
В рассматриваемом случае недобросовестность поведения общества "ФСП" в процессе не была установлена. Названное общество объективно не имело возможности представить документы, объясняющие как причины неисполнения обществом "ЛКМ Сервис" обязательств, принятых по договору поставки, так и мотивы прекращения им хозяйственной деятельности.
Голованова А.Р. отзыв на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности не представила, свой статус контролирующего лица не оспорила, не раскрыла доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе.
При таких обстоятельствах судам следовало рассмотреть вопрос о перераспределении бремени доказывания, имея в виду неравные - в силу объективных причин - процессуальные возможности истца и ответчика, неосведомленность кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для подтверждения оснований привлечения к субсидиарной ответственности.
При новом рассмотрении спора суду следует предложить ответчику представить отзыв на заявление о привлечении к ответственности и документы, подтверждающие его возражения. При непредставлении отзыва по причинам, признанным неуважительными, или явной неполноты возражений относительно предъявленных требований, перераспределить бремя доказывания в соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении N 6-П.
Определение СКЭС ВС РФ № 307-ЭС24-18794 от 11.02.2025:
В рассматриваемом случае недобросовестность поведения общества в процессе не была установлена. Оно объективно не имело возможности представить документы, объясняющие как причины неисполнения компанией обязательств, принятых по договорам подряда и поставки, так и мотивы прекращения ею хозяйственной деятельности.
Ответчик отзыв на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности не представил, свой статус контролирующего лица не оспорил, не раскрыл доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольной компании.
При таких обстоятельствах, судам следовало рассмотреть вопрос о перераспределении бремени доказывания, имея в виду неравны - в силу объективных причин - процессуальные возможности истца и ответчика, неосведомленность кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для подтверждения оснований привлечения к субсидиарной ответственности.
При новом рассмотрении спора суду следует предложить ответчику представить отзыв на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности и документы, подтверждающие его возражения. При непредставлении отзыва по причинам, признанным неуважительными, или явной неполноты возражений относительно предъявленных требований, перераспределить бремя доказывания в соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении N 6-П.
Этап третий: «закончил бизнес - убери за собой» и фактическая презумпция субсидиарной ответственности
Если в 2021-2023 годах практика по данным делам лишь приобрела тенденцию на упрощение доказывания для кредиторов, то в 2024 ВС наметил курс на дальнейшее ужесточение практики для КДЛ.
Впервые это проявилось в деле «Миропак Групп» - должника, исключенного из ЕГРЮЛ в связи недостоверностью сведений и с непогашенным трехмиллиардным долгом.Показать сноску: Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС23-29091 от 26.04.2024: Процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц,…
Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС23-29091 от 26.04.2024:
Процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов.
В силу презумпции, закрепленной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что отсутствие к моменту введения первой процедуры банкротства документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью (их сокрытие, непредставление арбитражному управляющему, утвержденному в деле о банкротстве), связано с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими противоправными деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами должника.
Таким образом, кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не раскрывающего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию, в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов.
Презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно обосновать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления Пленума N 53).
Предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего ("брошенный бизнес"). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.
<...>
Судебная коллегия не может согласиться и с выводом судов о том, что истец был вправе обратиться в регистрирующий орган с возражением о ликвидации ответчика, поскольку применение такого подхода означает, что на кредитора будут возлагаться неблагоприятные имущественные последствия того, что он не смог помешать контролирующим должника лицам в доведении до завершения их намерений по исключению юридического лица из ЕГРЮЛ без проведения ликвидационных процедур и осуществления расчетов.
Непринятие кредитором мер против исключения юридического лица - должника из реестра не образует оснований для освобождения лица от ответственности или уменьшения ее размера (пункт 1 статьи 404 и пункт 2 статьи 1083 ГК РФ, пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве).
Три инстанции отказали в иске, ссылаясь на недоказанность связи между поведением КДЛ и непогашением долга, а также на отсутствие возражений кредитора против ликвидации должника. Но ВС направил дело на новое рассмотрение и указал, что в данных делах допустимо применение банкротных презумпций доведения до банкротства и, в частности, презумпции сокрытия следов содеянного, (т.е. непредставление, искажение или уничтожение КДЛ документации должника с целью скрыть свои недобросовестные действия).Показать сноску: Пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве: Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия к…
Пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве:
Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:
- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.
Таким образом, если КДЛ не раскрывает документы должника, то кредитору необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию: 1) наличие и размер непогашенного долга; 2) статус КДЛ у ответчика; 3) его обязанность по хранению документов должника; 4) отсутствие или искажение этих документов.
Кроме того, ВС отдельно указал на недопустимость возложения на кредитора неблагоприятных последствий того, что он не смог помешать КДЛ в доведении должника до исключения из ЕГРЮЛ без проведения ликвидационных процедур и осуществления расчетов. То есть непринятие кредитором мер против исключения должника из ЕГРЮЛ не снимает с КДЛ ответственности и не уменьшает ее размер.
Учитывая такие выводы ВС, было ожидаемо, что по итогам нового рассмотрения иск кредитора был удовлетворён.Показать сноску: Решение АСГМ от 20.02.2025 по делу № А40-165246/2022: Исковые требования государственной корпорации «АГЕНСТВО ПО СТРАХОВАНИЮ ВКЛАДОВ» удовлетворить. Привлечь Котова Александра А…
Решение АСГМ от 20.02.2025 по делу № А40-165246/2022:
Исковые требования государственной корпорации «АГЕНСТВО ПО СТРАХОВАНИЮ ВКЛАДОВ» удовлетворить.
Привлечь Котова Александра Анатольевича к субсидиарной ответственности.
Взыскать в порядке субсидиарной ответственности с Котова Александра Анатольевича в пользу государственной корпорации «АГЕНСТВО ПО СТРАХОВАНИЮ ВКЛАДОВ» убытки в размере 3 303 218 995,15 руб. а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 200 000 руб.
В другом деле ВС занял аналогичную позицию, а также затронул еще пару важных вопросов. Данное дело являлось обособленным спором внутри дела о банкротстве самого КДЛ, т.е. субсидиарный иск напрямую рассматривался «банкротным» судом в форме заявления о включении требований в реестр.Повторив свои выводы из предыдущего дела, ВС дополнил их тем, что правопорядок не поощряет «брошенный бизнес», а добросовестный участник общества, решивший прекратить предпринимательскую деятельность, должен следовать принципу «закончил бизнес – убери за собой».Показать сноску: Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС24-809 от 27.06.2024: Доказывание того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощено з…
Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС24-809 от 27.06.2024:
Доказывание того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощено законодателем для истцов посредством введения опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов. Так, в частности, отсутствие у юридического лица документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью, закон связывает с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими неправомерными действиями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. В силу этого и в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующие должника лица за такое поведение несут ответственность перед кредиторами должника.
Презумпция сокрытия следов содеянного применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего ("брошенный бизнес"). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 N 305-ЭС23-29091).
Кроме того, закон не только дает право каждому свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах (статья 2, часть 1 статьи 30, часть 1 статьи 34 Конституции Российской Федерации, статьи 50.1, 51 ГК РФ, статьи 11, 13 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но и обязывает впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (статьи 61 - 64.1 ГК РФ, статья 57 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Во всяком случае, правопорядок не поощряет "брошенный бизнес", а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать принципу "закончил бизнес - убери за собой".
При рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее - АПК РФ) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и могут его ограничить по своему усмотрению.
<...>
Парфенову В.Н. в вину вменялись не просрочка исполнения обществом "ДРСУ-Крым" своих обязательств в 2016 году, а недобросовестные действия при ликвидации этого общества, которая закончилась в июне 2021 года. К этому времени пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, вступивший в силу 30.07.2017, действовал в полной мере и, вопреки выводам судов, подлежал применению при рассмотрении данного спора. Кроме того, этот вид ответственности по существу не является законодательной новеллой. Исключение юридического лица из реестра и ранее не препятствовало привлечению к ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица (пункт 3 статьи 64.2 ГК РФ). В связи с этим контролировавшие общество лица могли быть привлечены к ответственности по общим правилам ГК РФ о возмещении убытков в том числе и за период, предшествовавший 30.07.2017. Вопрос о надлежащей квалификации правоотношений находится в компетенции суда (статья 6, пункт 1 статьи 168 АПК РФ, пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 N 46 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции").
Также ВС признал ошибочным вывод судов о том, что КДЛ не может быть привлечен к субсидиарке ввиду того, что долг его ликвидированной компании возник в 2016 году, в сама норма Закона об ООО вступила в силу только в 2017.
Во-первых, как указал ВС, в вину КДЛ вменяется не просрочка обязательств перед кредитором, а его недобросовестные действия по альтернативной ликвидации должника (в данном деле должник был ликвидирован в 2021 году). А во-вторых, до появления в Законе об ООО нормы, допускающей привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности после ликвидации должника, действовала и продолжает действовать аналогичная норма Гражданского кодекса (что, конечно, вызывает вопрос о целесообразности введения этой нормы в Закон об ООО).Показать сноску: П. 3 ст. 64.2 ГК РФ: Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных…
П. 3 ст. 64.2 ГК РФ:
Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 настоящего Кодекса.
Вам необходима первичная консультация?
Таким образом, можно без преувеличения сказать, что правовые позиции ВС по этим делам ознаменовали установление нового прокредиторского этапа развития практики по субсидиарной ответственности за «брошенный» бизнес. Теперь предъявление такого иска к КДЛ фактически само по себе образует презумпцию его субсидиарной ответственности, которую ответчику необходимо опровергнуть, максимально раскрыв документы должника и показав уважительность причин непогашения долга.Показать сноску: Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС24-24042 от 16.04.2025: При установлении статуса контролирующего должника лица у ответчика, суд, реализуя принцип состязательности арбитражного пр…
Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС24-24042 от 16.04.2025:
При установлении статуса контролирующего должника лица у ответчика, суд, реализуя принцип состязательности арбитражного процесса, обязан предоставить ему возможность опровергнуть позицию истца своими объяснениями и прочими доказательствами.
Если будет доказано, что действия контролирующего лица не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов подконтрольного общества, то оно не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.
При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.
Иное, то есть, получение в деле по заявлению кредитора преимущества в виде освобождения от ответственности в результате недобросовестного процессуального поведения контролирующего должника лица, которое в силу своего положения способно оказывать существенное влияние на деятельность общества и обязано при возникновении признаков банкротства действовать с учетом интересов кредиторов, вступало бы в противоречие с принципом справедливости (постановление Конституционного Суда N 6-П).
Определение СКЭС ВС РФ № 307-ЭС24-22013 от 25.04.2025:
При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.
Иное, то есть получение в деле по заявлению кредитора преимущества в виде освобождения от ответственности в результате недобросовестного процессуального поведения контролирующего должника лица, которое в силу своего положения способно оказывать существенное влияние на деятельность общества и обязано при возникновении признаков банкротства действовать с учетом интересов кредиторов, вступало бы в противоречие с принципом справедливости (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 7 февраля 2023 г. N 6-П "По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля").
Определение СКЭС ВС РФ 305-ЭС24-24568 от 30.05.2025:
В данном случае, требования Зинина Г.Б. основаны на вступивших в силу судебных актах мирового судьи, в связи с чем при рассмотрении настоящего дела судебным инстанциям надлежало возложить бремя доказывания отсутствия вины в неисполнении обязательств Общества на ответчиков, проверить причины неучастия в рассмотрении гражданских дел мировым судом, неполучение по юридическому адресу досудебной претензии и судебных извещений, наличие оснований для неисполнения судебных актов и постановлений судебного пристава-исполнителя и иные обстоятельства дела, предложив представить соответствующие доказательства.
Кроме того, судами не исследовался вопрос того, приобрело ли ликвидированное юридическое лицо в результате бездействия ответчиков статус "брошенного бизнеса".
Закон не только дает право каждому свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах (статья 2, часть 1 статьи 30, часть 1 статьи 34 Конституции Российской Федерации, статьи 50.1, 51 Гражданского кодекса, статьи 11, 13 Закона N 14-ФЗ), но и обязывает впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (статьи 61 - 64.1 Гражданского кодекса, статья 57 Закона N 14-ФЗ). Во всяком случае, правопорядок не поощряет "брошенный бизнес", а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать принципу "закончил бизнес - убери за собой".
Новые горизонты возможностей для кредиторов и ужесточения практики для КДЛ
Не секрет, что ВС зачастую подменяет законодателя через свои обзоры практики и постановления Пленума (яркий пример этого - субординация требований кредиторов в банкротстве). А иногда не только практикообразующими, но и квазизаконотворческими становятся и определения ВС по конкретным делам. Вероятно, подобное регулирование не обойдет стороной и субсидиарную ответственность по долгам «брошенного» бизнеса.
В этом смысле представляет интерес дело «Станкопоставки», в котором ВС, изложив уже привычную позицию о перераспределении бремени доказывания, допустил возможность предъявления иска к КДЛ и в случае, когда должник еще не исключен из ЕГРЮЛ, но уже имеет признаки «брошенной» организации. Мотивирована такая позиция тем, что фактически недействующая организация с экономической точки зрения ничем не отличается от ликвидированной. Определяя перечень признаков «брошенности», ВС сослался на те из них, которые являются основанием для административной ликвидации (длительная несдача должником отчетности и отсутствие операций по его счетам, а также недостоверность сведений ЕГРЮЛ о нем).Показать сноску: Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС24-22290 от 21.02.2025: Представляется, что эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но я…
Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС24-22290 от 21.02.2025:
Представляется, что эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим ("брошенным"), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного и нет никаких оснований уменьшать правовую защищенность кредиторов "брошенных" юридических лиц по сравнению с кредиторами ликвидированных.
Признаками недействующего юридического лица, созданного в организационно-правовой форме, предусматривающей активное участие в гражданском обороте для осуществления приносящей доход деятельности, являются следующие (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ, пункт 1 статьи 21.1 Федерального закона от 8 августа 2001 г. N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"):
1) длительное (более одного года) не представление документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах;
2) длительное (более одного года) отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету.
Кроме того, во внимание могут быть приняты и иные обстоятельства, например, недостоверные сведения о юридическом лице (несоответствие фактических данных тем, что имеются в регистрационных документах).
Таким образом, кредитор "брошенного" юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства:
1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;
2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица;
3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц);
4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.
Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для удовлетворения его требований так как сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных противоправных деяний (действий или бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредитора.
Аналогичную позицию, но с уже более утвердительной формулировкой, ВС занял и пару месяцев спустя, сославшись на правовую незащищенность кредиторов «брошенных», но не ликвидированных организаций. Тем самым ВС довольно расширительно истолковал нормы Гражданского кодекса и Закона об ООО, допускающие привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности лишь после исключения должника из ЕГРЮЛ. Хотя мотивировка такого подхода представляется логичной и может помочь кредиторам взыскать долг с КДЛ в, казалось бы, безвыходной ситуации (например, если сумма долга менее порогового значения для банкротства, а фактически недействующий должник искусственно продолжает существовать).Показать сноску: Определение СКЭС ВС РФ № 308-ЭС24-21242 от 10.04.2025: Эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактичес…
Определение СКЭС ВС РФ № 308-ЭС24-21242 от 10.04.2025:
Эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим ("брошенным"), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного. Иной подход приведет к правовой незащищенности кредиторов "брошенных" юридических лиц и существенно ущемит их права по сравнению с кредиторами ликвидированных юридических лиц.
Признаками недействующего юридического лица, созданного в организационно-правовой форме, предусматривающей активное участие в гражданском обороте для осуществления приносящей доход деятельности, являются следующие (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ, пункт 1 статьи 21.1 Федерального закона от 8 августа 2001 г. N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"):
1) длительное (более одного года) непредставление документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах;
2) длительное (более одного года) отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету.
Кроме того, во внимание могут быть приняты и иные обстоятельства, например, недостоверные сведения о юридическом лице (несоответствие фактических данных тем, что имеются в регистрационных документах).
Таким образом, кредитор "брошенного" юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства:
1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;
2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица;
3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц);
4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.
Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для удовлетворения его требований, так как сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных незаконных действий (бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредитора.
Стоит отметить, что рассмотрение таких споров при юридически «живом» должнике уже встречается в практике нижестоящих судов. Так, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа отменил судебные акты нижестоящих судов, отказавших в иске, в связи с тем, что дело о банкротстве должника не возбуждалось, а сам должник не был исключен из ЕГРЮЛ.Показать сноску: Постановление АС ЗСО от 13.02.2025 по делу № А03-9399/2023: Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды исходили из того, что общество несостоятельным (банкротом) не при…
Постановление АС ЗСО от 13.02.2025 по делу № А03-9399/2023:
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды исходили из того, что общество несостоятельным (банкротом) не признавалось, в отношении общества производство по делу о несостоятельности (банкротстве) не возбуждалось, на день проведения судебного заседания сведения об обществе содержатся в Едином государственном реестре юридических лиц, стоимость активов общества превышает размер долга по аренде, в связи с чем пришли к выводу об отсутствии совокупности условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам общества.
<...>
...судам следует выяснить вопрос по чьим заявлениям налоговые органы отменяли свои решения о предстоящем исключении общества из ЕГРЮЛ. В случае, если заявления направлялись от имени ответчика либо аффилированных с ним лиц, дать оценку указанным действиям с точки зрения воспрепятствования подачи истцом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица на основании пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ.
<...>
При новом рассмотрении дела суду первой инстанции следует учесть изложенное, установить фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, в том числе поставить на обсуждение вопрос о добросовестности ответчика, выяснить вопрос, по чьим
заявлениям налоговые органы отменяли свои решения о предстоящем исключении общества из ЕГРЮЛ, в случае если заявления направлялись от имени ответчика либо аффилированных с ним лиц, дать оценку указанным действиям с точки зрения воспрепятствования подачи истцом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица на основании пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ...
В этом деле было установлено, что на протяжении нескольких лет налоговый орган регулярно принимал решения о предстоящей ликвидации должника, которые отменялись по возражениям неустановленного лица. При этом признаки недействующей организации (недостоверность сведений ЕГРЮЛ), которые являлись основанием для принятия решений о предстоящей ликвидации должника, не устранялись.
Учитывая, что должник не был исключен из ЕГРЮЛ, суды посчитали, что у кредитора отсутствовало право на обращение с иском о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности. Но окружной суд направил дело на новое рассмотрение для выяснения того, кто регулярно подавал возражения против ликвидации должника. Ведь если их заявителем был сам КДЛ или аффилированные с ним лица, то они наверняка преследовали цель заблокировать право кредитора на подачу субсидиарного иска. Со ссылкой на дело «Станкопоставки» к такому же выводу пришел и Арбитражный суд Московского округа.Показать сноску: Постановление АС МО от 24.04.2025 по делу № А40-70874/2024: ООО «Стикс» не ликвидировано, однако в отношении данного юридического лица налоговым органом внесена запись о недосто…
Постановление АС МО от 24.04.2025 по делу № А40-70874/2024:
ООО «Стикс» не ликвидировано, однако в отношении данного юридического лица налоговым органом внесена запись о недостоверности сведений об учредителе, о недостоверности адреса, а также записи о предстоящем исключении юридического лица.
При этом само по себе отсутствие завершающего процедуру административной ликвидации решения налогового органа об исключении общества из ЕГРЮЛ не имеет принципиального правового значения.
Правовая позиция, касающаяся исключенных из ЕГРЮЛ юридических лиц, применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим («брошенным»), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного и нет никаких оснований уменьшать правовую защищенность кредиторов «брошенных» юридических лиц по сравнению с кредиторами ликвидированных.
Признаками недействующего юридического лица, созданного в организационно-правовой форме, предусматривающей активное участие в гражданском обороте для осуществления приносящей доход деятельности, являются следующие (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ, пункт 1 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»):
1) длительное (более одного года) не представление документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах;
2) длительное (более одного года) отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету.
Кроме того, во внимание могут быть приняты и иные обстоятельства, например, недостоверные сведения о юридическом лице (несоответствие фактических данных тем, что имеются в регистрационных документах).
Таким образом, кредитор «брошенного» юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства:
1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;
2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица;
3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного
юридического лица (лиц);
4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2025 №305-ЭС24-22290).
Постановление АС МО от 30.05.2025 по делу № А40-257080/2023:
Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что ООО «Семь футов» является действующим юридическим лицом и не исключено из ЕГРЮЛ, а правом на иск в отношении действующего юридического лица обладают только само юридическое лицо и его участники, но не его кредиторы.
<...>
Эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим («брошенным»), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного и нет никаких оснований уменьшать правовую защищенность кредиторов "брошенных" юридических лиц по сравнению с кредиторами ликвидированных.
Признаками недействующего юридического лица, созданного в организационно-правовой форме, предусматривающей активное участие в гражданском обороте для осуществления приносящей доход деятельности, являются следующие (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ, пункт 1 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»):
1) длительное (более одного года) не представление документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах;
2) длительное (более одного года) отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету.
Кроме того, во внимание могут быть приняты и иные обстоятельства, например, недостоверные сведения о юридическом лице (несоответствие фактических данных тем, что имеются в регистрационных документах).
В одном из таких дел суд округа указал, что хотя должник и не ликвидирован, но в его отношении налоговым органом внесены записи о недостоверности сведений об учредителе и адресе, а также принято решение о предстоящем исключении из ЕГРЮЛ. При этом само по себе отсутствие завершающего процедуру административной ликвидации решения налогового органа об исключении общества из ЕГРЮЛ не имеет принципиального значения.
На основе анализа приведенных позиций ВС и КС о субсидиарной ответственности по долгам «брошенного» бизнеса, а также их применения нижестоящими судами, можно сделать следующие выводы:
- В последние годы в судебной практике наметился явно выраженный прокредиторский подход к рассмотрению данной категории дел. И если еще несколько лет назад КДЛ могло избежать субсидиарной ответственности, просто бросив свое общество с долгами, то в настоящее время такой способ ликвидации должника для КДЛ является наименее приоритетным;
- Предъявление иска о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности по долгам «брошенной» им организации фактически перекладывает на него обязанность доказать свою невиновность (по сути, действует презумпция субсидиарной ответственности, которую КДЛ нужно опровергнуть). Соответственно, активное процессуальное поведение ответчика в данных спорах является строго обязательным;
- Судебная практика стала допускать предъявление субсидиарного иска без инициирования процедуры банкротства и без исключения должника из ЕГРЮЛ, если у него имеются признаки недействующей («брошенной») компании. Это продиктовано расширительным толкованием ВС норм Гражданского кодекса и Закона об ООО в целях повышения гарантий защиты кредиторов недействующих компаний.